Чистота слога. О точности слога. Богатство слов.
Знание предмета. Сорные мысли. О пристойности.
Простота и сила. О благозвучии

В чем заключается ближайшая, непосредственная цель всякой дебатной речи? В том, чтобы ее поняли те, к кому она обращена. Поэтому можно сказать, что ясность есть первое необходимое условие хорошего слога, Эпикур учил: не ищите ничего, кроме ясности. Аристотель говорит: ясность — главное достоинство речи, ибо очевидно, что неясные слова не делают своего дела. Каждое слово оратора должно быть понимаемо слушателями совершенно так, как понимает он. Бывает, что оратор почему-либо находит нужным высказаться неопределенно по тому или иному поводу; но ясность слога необходима в этом случае не менее, чем во всяком другом, чтобы сохранить именно ту степень освещения предмета, которая нужна говорящему; иначе слушатели могут понять больше или меньше того, что он хотел сказать. Красота и живость речи уместны не всегда; можно ли щеголять изяществом слога, говоря о результатах медицинского исследования мертвого тела, или блистать красивыми выражениями, передавая содержание гражданской сделки? Но быть не вполне понятным в таких случаях значит говорить на воздух.

Но мало сказать: нужна ясная речь; на суде нужна необыкновенная, исключительная ясность. Слушатели должны понимать без усилий. Оратор может рассчитывать на их воображение, но не на их ум и проницательность. Поняв его, они пойдут дальше; но поняв не вполне, попадут в тупик или забредут в сторону. «Нельзя рассчитывать на непрерывно чуткое внимание судьи, — говорит Квантилиан, — нельзя надеяться, что он собственными силами рассеет туман речи, внесет свет своего разума в ее темноту; напротив того, оратору часто приходится отвлекать его от множества посторонних мыслей; для этого речь должна быть настолько ясной, чтобы проникать ему в душу помимо его воли, как солнце в глаза».

Не так говорите, чтобы мог понять, а так, чтобы не мог не понять вас судья.

На пути к такому совершенству стоят два внешних условия: чистота и точность слога и два внутренних: знание предмета и знание языка.
Поговорим о чистоте слога.
К сожалению, игроки очень часто цитируя кого либо допускают неточности, которые в свою очередь меняют суть сказанного. Например Кемпбель в своей книге «Philosophy of Rhetoric» приводит следующий пример из третьей книги Моисея: Они (египтяне), как свинец, погрузились в великие воды» (Исход, XV, 10); скажите: «они, как металл, опустились в великие воды» — и вы удивитесь разнице в выразительности этих слов, что уже есть недопустимо.

Используйте просты слова в своей речи, и желательно существительные, что бы не допустить неправильно понимания ваших мыслей. «Душевное волнение»… вместо: «радость», «злоба», «гнев», нарушение телесной неприкосновенности — вместо «рана»; там, где всякий другой сказал бы «громилы», оратор говорит: «лица, нарушающие преграды и запоры, коими граждане стремятся охранить свое имущество», и т. п. Судится женщина; вместо того, чтобы назвать ее по имени или сказать: крестьянка, баба, старуха, девушка, защитник называет ее человеком и сообразно с этим произносит всю речь не о женщине, а о мужчине; все местоимения, прилагательные, глагольные формы употребляются в мужском роде. Это то и вносит несуразицу.

Как выводом о цетирование может служить фраза Шопенгауэра которую он писал Фрауенштедту. «Урезывайте дукаты и луидоры, но не урезывайте моих слов; я пишу, как пишу я и никто иной, каждое слово имеет свое значение и каждое необходимо, хотя бы вы и не чувствовали и не замечали этого.» Он не допускал малейшего изменения своего предложения или хотя бы слова, слога, буквы, знака препинания. В живой речи такая тщательность совсем не нужна, ибо тонкости и оттенки передаются не столько словами, сколько голосом.
Но я советовал бы всякому оратору запомнить эти слова: одно неудачное выражение может извратить мысль, сделать трогательное смешным, значительное лишить содержания.

Далее всплывает проблема скудности слов.
Чтобы хорошо говорить, надо хорошо знать свой язык; богатство слов есть необходимое условие хорошего слога. Строго говоря, образованный человек должен свободно пользоваться всеми современными словами своего языка, за исключением специальных научных или технических терминов. Можно быть образованным человеком, не зная кристаллографии или высшей математики; нельзя, — не зная психологии, истории, анатомии и родной литературы.

Старательный подбор слов на трибуне выдает искусственность речи, когда нужна ее непосредственность. Если писатель или оратор подбирает несколько прилагательных к одному существительному, если он часто поясняет отдельные слова дополнительными предложениями или ставит рядом несколько синонимов без постепенного усилия мысли, — это плохие признаки.

В речи по делу Плотицыных Спасович сказал: «Не нам, людям XIX века, пятиться в средние века».
Андреевский в своей обвинительной речи говорит: «Вот когда этот нож, как змий, проскользнул в его руку». Необычная форма слова придает ему тройную силу.

Пока все во второй части поговорим о Красноречии…