Это событие произошло 28 января 1948 года в Великобритании. Диспут лорда Бертрана Рассела и монаха-иезуита Фредерика Коплстона о существовании Бога транслировался по радио, и слушатели могли в прямом эфире услышать мнения двух выдающихся мыслителей, философов и историков философии по этому важному для англичан вопросу. Коплстон занял позицию верующего, Рассел же выступил не атеистом, а скорее агностиком, подвергающим сомнению положительные доводы оппонента. Дебаты начинаются с предложения монахом дефиниции Бога («верховное личное существо – отличное от мира и являющееся его творцом»), каковую дефиницию оппонент поддержал. Потом были выяснены позиции сторон (соответственно, философствующий теолог и агностик). Коплстон предлагает следующее видение проблемы: если нет Бога, то нет и объективной цели человеческого существования (вследствие чего целеполагание может узурпировать политическая верхушка); если нет Бога, то нет и абсолютных ценностей, абсолютного блага. Рассел не соглашается с такой позицией, утверждая возможность построения этики без использования идеи Бога, ссылаясь на книгу «Начала этики» известного английского мыслителя Дж. Э. Мура. Тогда Коплстон предлагает для обсуждения метафизический и моральный аспекты проблемы: «Я хотел бы основное внимание уделить метафизическому аргументу, который базируется на аргументе Лейбница «от зависимости», а позже мы могли бы обсудить моральный аргумент» [с. 285]. Рассел соглашается на такой план обсуждения.
Аргумент «от зависимости» Коплстон оформляет следующим образом: «Так как объекты или события существуют и поскольку ни один объект опыта не содержит в себе причину своего существования, то сама целостность объектов должна иметь внешнюю для себя причину» [с. 285]. То есть, я зависим от родителей, от воздуха, от пищи, от человечества вообще (а оно как общее понятие нуждается во мне для проявления), и только Бог не зависит ни от кого, при этом становясь причиной существования всех остальных. В ответ Рассел говорит, что понятие «необходимого» может относиться только к сфере логики, используясь в аналитических суждениях, называть же необходимым существо – бессмысленно. «Я не допускаю идеи необходимого существа и не допускаю, что имеет смысл называть другие существа «зависимыми»… Слово «необходимое» … является бесполезным словом, если его применяют не к аналитическим суждениям, а к вещам» [с. 287]. Коплстон ловит Рассела на фразе, что заявления о необходимости некоторого существа значимы только в логике, которую он, Рассел, отвергает. На этом иезуит строит высказывание о том, что крайне догматично отвергать все логики кроме собственной, и что логика не обязательно должна противостоять метафизике. Но Рассел и не отвергает всю метафизику, лишь определённые идеи, заявляя: «Сказанное Вами, думается, возвращает нас к онтологическому аргументу, согласно которому есть существо, сущность которого подразумевает существование, так что его существование аналитично. Мне представляется, что это невозможно. Это поднимает, конечно, и вопрос о том, что мы имеем в виду под существованием, – думаю, что о лишь названном предмете никогда нельзя сказать осмысленно, что он существует; это можно сказать только о предмете, который имеет описание. А существование совершенно очевидно не является предикатом» [с. 288]. После того, как Рассел сравнивает фразу «необходимое существо» с фразой «существующий круглый квадрат», Коплстон признаёт, что в этом аспекте диспут зашёл в тупик. Рассел поднимает ещё вопрос о том, насколько мы вправе говорить о сущности Бога, не зная её, на что его оппонент выдвигает мысль о возможности познания Бога через сотворённый Им мир, то есть a posteriori. Это выводит на вопрос о достаточном основании (тоже лейбницевское понятие, вокруг его логических построений вертится весь диспут). Лорд утверждает, что не видит основания считать, что существует некая причина, обуславливающая существование всех вещей. Поэтому называть такой причиной Бога бессмысленно. Коплстон утверждает, что нельзя назвать причиной каждого отдельного события и существа всю Вселенную, поэтому предлагает продолжать поиски самозависимого существа, являющегося причиной всего ряда зависимых существ, даже если пока этого существа и не найдено. Забавный аргумент Рассела: «Я могу проиллюстрировать, в чем, как мне представляется, ваша ошибка. У каждого человека, который существует, есть мать, и, как мне кажется, ваш аргумент состоит в том, что, следовательно, у всего человечества должна быть мать. Очевидно, однако, что у человечества нет матери – это логически несообразно» [с. 292]. Ответ Коплстона – аналогия не верна. Он утверждает не феноменальную причину для существования всего ряда явлений, а трансцендентную, следовательно речь идёт не о существовании общей матери, а о существовании общей причины, и Бог ею выступать может. В конце концов оппоненты сходятся на том, что Рассел не считает правомерным вообще говорить о причине мира, а Коплстон считает её очевидной, и данный вектор дискуссии прерывается.
Дальше обсуждается возможность доказательства существования Бога через апелляцию к религиозному опыту. Коплстон утверждает, что хотя существование объекта религиозного опыта и не бесспорно, оно всё же помогает объяснить факт существования самого этого опыта. Снова вводится определение: «любящее, но неясное сознание присутствия некоторого объекта, который неодолимо представляется воспринимающему его человеку в качестве чего-то, выходящего за границы личности, трансцендирующего все обычные объекты опыта, чего-то, что не может быть изображено или концептуализировано, но в реальности чего невозможно сомневаться, во всяком случае во время этого переживания» [с. 295]. Взамен Рассел вполне уместно заявляет, что опасно переходить от описания внутреннего состояния к утверждению о существовании некоего объекта вне самого переживающего. Если же подобное и заявляется, то, строго говоря, это лишь плод конвенции.
Начиная разговор о моральном аргументе, стороны снова приходят к тому, что Коплстон считает Бога причиной блага без доказательств, а Рассел сомневается в возможности привести какие бы то ни было адекватные доказательства. Далее следует разговор о критериях различения добра и зла, о субъективном или объективном характере этих понятий. Вспоминаются примеры из недавно закончившейся войны, часто упоминают имя Гитлера. Лорд Рассел вообще против употребления понятия «абсолютный моральный закон», считая, что этические нормы претерпевают изменения: «Мне не нравится слово «абсолютный». Не думаю, что вообще есть что-либо абсолютное. Моральный закон, например, постоянно меняется» [с. 302]. Далее следует обсуждение понятия «должного», причём Рассел предлагает понимание должного как того, за неисполнение чего предполагается чьё-либо неодобрение (в данном случае – Божье). Коплстон же говорит о возможности наполнить идею «должного» конкретными запретами в каждом конкретном случае, но сама форма абсолютна и присуща человеку изначально. В конце концов собеседники снова заходят в тупик. Дальше следует подведение итогов каждым из участников, и финальные речи я предлагаю посмотреть полностью. Вообще, весь протокол диспута можно найти, например, в книге «Рассел Б. Существование Бога: Диспут между Бертраном Расселом и отцом-иезуитом Ф. Ч. Коплстоном. // Почему я не христианин: Избранные атеистические произведения / Бертран Рассел. – М.: Политиздат, 1987. – С. 284-307.», откуда и взяты цитаты.